cazzotto (otto_cazz) wrote,
cazzotto
otto_cazz

Categories:

Сегодня в 12-00 приговор по делу Максима Сычева...

(ред. 21-00) Все уже и так знают. Дали три года общего...
И приговор наверное не устроит НИКОГО...

Вот вчерашний репортаж из зала заседания: http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/198546

Рен-Твшники или НТВшники просили комментарий или интервью у адвоката Мархиева...
Нам интервью не нужно, у нас есть стенограмма выступления...
Все заинтересованные стороны могут взять из этого выступления все ,что их интересует..


в интересах Мархиева Хасбулата Хасановича, обвиняемого  в совершении преступления, предусмотренного  ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Уважаемый суд!
                    
 Выслушав мнение представителя государственного обвинения  по итогам  длительного судебного разбирательства о доказанности умышленного  причинения Мархиевым Х.Х.  тяжкого вреда здоровью опасного для жизни Сычеву М.А., завершившееся закономерным наступлением его смерти  защита не может согласиться как с выводами  обвинения, так и с предложением о наказании виновного.
  Хотелось бы обратить внимание председательствующего судьи на один на мой взгляд немаловажный эпизод,  свидетелями которого мы все стали в прошлом судебном заседании. Так, представитель государственного обвинения на Ваше предложение о возможности окончания судебного разбирательства и начало процедуры судебных прений высказался следующим образом: « … что в настоящее время он к прениям не готов и свою позицию по предъявленному обвинению ему необходимо согласовать со своим руководством, посоветоваться».
        Как прикажете понимать  эти фразы, высказанные представителем прокуратуры района открыто в ходе судебного заседания,  и к какой норме права можно соотнести, сказанное в суде должностным лицом прокуратуры?
        Если провести аналогию законности такого рода высказывания, то можно предположить, что и Вы Ваша честь по такого рода делам имеете полное право посоветоваться со своим руководством, а именно, председателем Ростовского областного суда.
        Но я не думаю, что такого рода консультации с должностными лицами, которые никакого отношения к делу не имеют и по закону иметь не должны, поскольку дело рассматривается судьей единолично и принятие решения по делу это право  и обязанность только судьи, равно как и поддержание государственного обвинения, которое входит в исключительную компетенцию согласно ч. 4 ст. 37 УПК РФ  прокурорам и их заместителям, непосредственно участвующим при рассмотрении  уголовного дела являются заколнными.
        Возможно, помошник прокурора района, осуществляющий  государственное обвинение в настоящем уголовном процессе  понимая, что в соотвтетствии с вышеназванной статьей  УПК РФ он  не имеет соответствующих полномочий, и не  вправе принимать самостоятельное решение.
Также следует обратить внимание, что полномочия по государственному обвинению в суде прокурор может передать следователю, либо дознавателю, осуществлявшему ранее  по делу расследование, или дознание. Помошник прокурора согласно УПК РФ  таким правом не наделен.
        Защита не согласна  с позицией  государственного обвинения, о доказанности  вмененного в вину Мархиеву Х.Х. обвинения. С точки зрения прокуратуры  Октябрьского района  подсудимый Мархиев Х.Х. обладая  специальными навыками борьбы,  на почве личных неприязненных отношений, в ходе ссоры, имея умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни Сычева М.А., произвел бросок Сычева М.А., в результате чего  последний  от полученных им  телесных повреждения скончался.
Специфика  рассматриваемого преступления состоит в том, что такой вид преступления  совершается с двумя формами вины -   умысла и неосторожности, а также отношением  виновного  к деянию и к наступившим  последствиям.
В ходе судебного заседания  было установлено, что умысла у Мархиева Х.Х. на причинение тяжкого вреда здоровью не имелось, последний отражая нападение со стороны потерпевшего, всего лишь  оборонялся  и неумело попытался применить  борцовский прием.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве»  от 27.01.1999г.  специально подчеркнута необходимость  четкого отграничения убийства от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. В п. 3 названного  постановления указывается, что при решении вопроса о содержании умысла виновного  суды должны исходить из совокупности  всех обстоятельств  совершенного преступления и учитывать в частности, способ и орудие преступления,  количество, характер и локализацию телесных повреждений, причины прекращения виновным  преступных действий, а также  предшествующие преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения как до совершения, так и в период указанных событий,  поведении потерпевшего по отношению к обвиняемому.

Анализ исследованных в судебном заседании  материалов уголовного дела, в совокупности с анализом результатов допросов  очевидцев и свидетелей дает основание защите  утверждать о неправильной квалификации органом предварительного раследования действий подсудимого.
В обосновании к сказанному  защита обращает внимание суда  на показания допрошенных в судебном заседании  свидетелей и очевидцев  происшедшего на футбольном поле между Мархиевым Х.Х. и Сычевым М.А  Зурабов М.А., Барханчиев З.С. Тутаева С.М., показали, что с растояния примерно  30-40 метров при плохой видимости (вечернее время) они видели как Сычев и Мархиев о чем-то разговаривали, при этом оба жестикулировали руками (жестикуляцию рук потерпевшего и обвиняемого  можно соотнести  к попыткам с обеих сторон нанести друг другу удары, но только как попытки, либо слабые соприкосновения, так как никто из них от этих жестикуляций на землю не падал и не ударялся)
Свидетели конфликта и сам обвиняемый  показали, что  последний оказавшись за спиной у потерпевшего попытался произвести борцовский прием в результате чего оба упали на землю. После произведенного  броска и совместного  падения на футбольное поле   свидетели Зурабов М.А., Барханчиев З.С. и Тутаев С.М., подбежав к  участникам конфликта, помогли встать с земли Сычеву М.А. Никто из них не высказывал намерений продолжить драку.
Они же  показали, что в результате падения Сычев М.А.  ударился затылочной частью головы о землю, лицом вверх.
Согласно заключению СМЭ  134/11 от 13.05.2011г.  у потерпевшего Сычева М.А.   ЗЧМТ, УГМ располагающийся в ткани левой лобной и левой височной долей головного  мозга.
На л.д. 17 заключения эксперта указывается, что эти повреждения судя по характеру клинической картины прогрессирования черепно-мозговой травмы, образовались в результате контактного взаимодействия левой лобно-височной области головы с поверхностью тупого твердого предмета. Достоверно установить вид контактного взаимодействия с тупым твердым предметом (удар в область головы или удар головы о таковой) комиссия не смогла, но предположила, что  «при падении с высоты своего роста», т.е. при однократном падении на плоскость из положения стоя указанные повреждения получить маловероятно.
Таким образом можно подвергнуть сомнению вывод следствия относительно того, что  именно  в результате падения  от броска через левое плечо Максим  Сычев мог получить именно эту травму  от которой впоследствии  скончался в лечебном учреждении.
Подвергая также сомнению позицию следствия и государственного обвинения  относительно  имевшего у Мархиева Х.Х. умысла   на причинение  тяжкого вреда здоровью Сычеву М.А. также обращаюсь к свидетельским показаниям  допрошенных по делу лиц,  осмотренным видеозаписям, фиксирующим время и место встречи Сычева М.А. с Мархиевым Х.Х. 22.11.2010г. возле входа в здание общежития.
Свидетели показали, а  видеозапись подвердила, что именно Сычев М.А. в течение часа ожидал прибытия Мархиева Х.Х. возле входа в здание общежития, в  непродолжительном разговоре с  Яндиевым М.Г. Сычев М.А.   интересовался где находится Мархиев Х.Х.: «… между нами состоялся разговор, в частности о том, что он ищет Мархиева Х.Х., поскольку он желает отомстить за то, что последний толкнул его ранее на кухне»  Эти показания  оглашались в ходе судебного следствия (т.5 л.д. 148) и были подтверждены Яндиевым в суде.
Принимая во внимание показания  свидетелей в совокупности  с показаниями обвиняемого Мархиева Х.Х. в той части, что он не договаривался о встрече с Сычевым М.А. 22.11.2010г. по его – Сычева М.А. требованию пошел вместе с ним на футбольное поле и всего лишь попытался уклониться от удара, который ему первым нанес Сычев М.А. можно с уверенностью утверждать об отсутствии какого либо умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Мархиевым Х.Х. -  Сычеву М.А.
Ни  следствие, ни представитель государственного обвинения   не обратили должного внимания  на два достаточно характерных момента, которые в совокупности с другими доказательствами полностью подверждают позицию Мархиева Х.Х. об отсутствии у него умысла на причинение вреда здоровью Сычеву М.А. и сомнения защиты, что именно от падения  Сычева М.А.  затылочной стороной головы на футбольном поле он получил травму не совместимую с жизнью.
Из показаний  свидетелей – однокурсников Сычева М.А., его отца усматривается, что потерпевший  всегда  носил очки корректирующие его зрение и никогда их не снимал.
Свидетели - Зурабов М.А., Барханчиев З.С. ,Тутаев С.М. показали, что после того как они помогли подняться с земли   Сычеву М.А. то  по его-же просьбе стали  искать на футбольном поле  его очки, полагая, что они упали  с его лица в момент  произведенного Мархиевым Х.Х. броска. Однако оказалось, что  его очки находились в кармане куртки, т.е.  до инциндента с Мархиевым М.А. Сычев М.А. возможно  готовясь к предстоящей драке с Мархиевым Х.Х.   в целях сохранения целостности очков положил их в карман своей куртки.
Указанный факт свидетельствует  об имеющемся  у Сычева М.А.  умысле на драку с Мархиевым Х.Х., а не наоборот, как это указано в обвинении.
К слову сказать следствие также не обратило внимания на то, что некоторые элементы  одежды в которую были одеты Мархиев Х.Х. и Сычев М.А. после  их обоюдного падения на землю футбольного поля была опачканы грязью . Так,  джинсы, задняя часть свитера, кросовки Сычева М.А. были в грязи , а   шапка и куртка чистые. При осмотре Сычева М.А. врачами Корольчук А.С. и Козаченко Д.В.  дома и в больнице  следов грунта и опачкивания  как на теле, так и на  голове ими обнаружено не было.
На первый взгляд этакая маленькая деталь  может в корне изменить картину происходивших событий и тому подтверждение – это воспроизводство  показаний Мархиева Х.Х.  на месте. Последний   продемонстрировал участникам следственного эксперимента как он производил борцовский прием, при этом все участники наблюдали, что  манекен который обхватил руками Мархиев Х.Х. после броска головой о землю не ударялся.
Указанные выше два момента вызывают сомнение в правильности выводов следствия относительно получением тяжкого вреда здоровью в результате падения Сычева М.А на футбольное поле.
Помимо установленного в судебном заседании  имеющегося у Сычева М.А. умысла защитить  свою честь  путем вызова на  драку  Мархиева  Х.Х., судом были исследованы показаниями обвиняемого и его родного  брата – Мархиева Хамзата Хасановича в  части обнаружения после инциндента с Сычевым М.А. характерных порезов  куртки подсудимого в районе левого запястья. Согласно  заключению судебно-кримминалистической экспертизы (т.5 л.д. 22, л.д. 114-115) на представленной на исследование куртке имеется два следа пореза возможно  клинком ножа с шириной не менее 13 мм. и толщиной обуха около 2 мм. Второе повреждение, имеющееся на левом рукаве представленной на исследование куртки, является резанным повреждением, состоящим из 5 повреждений (3 поверхностных и 2 сквозных) без повреждения подкладки и могло быть образовано, имеющим острую режущую кромку (лезвие), например клинком ножа.
Если не исключать  версию об использовании и применении Сычевым М.А. холодного оружия по отношению к Мархиеву Х.Х., то действия последнего следует квалифицировать как  вынужденную  самооборону, а наступившие последствия  в худшем для  Мархиева Х.Х. случае, как превышения пределов самообороны.
Однако данный состав преступления, т.е. превышение допустимых пределов самооброны  с объективной точки  зрения  своего подтверждения не находит, поскольку противодействие примению Сычевым М.А.   холодного оружия соответствовало  допустимым пределам самообороны.
Внимательно изучив материалы  уголовного дела, касающиеся медицинской составляющей, а именно определение первоначального диагноза установленного бригадой скорой медицинской помощи,  его подтверждении в приемном покое БСМП-2 г. Ростова-на-Дону, повторные исследования и вывод об окончательном диагнозе Сычева М.А. с его последующим «лечением» и выводами экспертов  ФГУ РЦСМЭ МЗ РФ  категорично утверждающими, что даже при своевременном установлении правильного диагноза, оперативном вмешательстве и  правильном терапевтическом лечении в послеоперационный период наступление смерти Сычева М.А. было неизбежно.
С такого рода выводами защита согласиться не может, поскольку  здравый смысл и услышанные свидетельские  показания  врачей и оперирующего хирурга дают основания усомниться  в выводах экспертной комиссии.
 Защита полагает, что такого рода выводы экспертной комиссии  есть ничто иное как попытка  скрыть от правосудия, общественного мнения ( учитывая резонанстность последствий конфликта между русским Сычевым М.Е. и ингушом Мархиевым Х.Х.) корпаративность в сфере здравоохранения (свести до минимума значимость и последствия  ошибок и просчетов, граничащих с совершением преступления)
Согласно заключению  судебно–медицинского эксперта № 4046-э от 04.02.2011г. следует, что смерть Сычева М.А. (27.11.2010г.) наступила от  ЗЧМТ с кровоизлиянием в мягкие покровы черепа в левой лобно-теменно-височной области, переломом  лобной кости  слева, внутречерепным  кровоизлиянием.
11.02.2011г.  следователем Багмут Р;Л. была назначена к проведению комиссионная судебно медицинская экспертиза  по результатам которой  ЗЧМТ создала  непосредственную угрозу для жизни Сычева М.А. и закономерно завершилась наступлением его смерти, то есть  являлась  опасной для жизни и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Между причиненной Сычеву М.А. ЗЧМТ и наступлением смерти имеется прямая причинная связь.
Вроде все логично и последовательно, однако следует обратить особое внимание,  не только на характерную травму, послужившую причиной смерти потерпевшего, а на то, каким образом, в какой последовательности и с каким качеством пострадавшему оказывалась медицинская помощь в БСМП-2 г. Ростова-на-Дону.
Так, согласно  выводов  комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 134/11 от 13.05.2011г. проведенной   ФГУ Российского центра СМЭ  Министерства здравоохранения и социального развития при оказании медицинской помощи Сычева М.А. с 22.1172010г. по 27.11.2010г. в МЛПУ «Больница скорой медицинской помощи № 2  » г. Ростова-на-Дону выявлены следующие недостатки :
-    неправильная постановка диагноза при поступлении 22.11.2010г.  Сычева М.А.  в МЛПУ «БСМП №2»;
-    учитывая поставленный бригадой скорой помощи диагноз «ЗЧМТ?» в МЛПУ «БСМП №2» не был произведен необходимый комплекс диагностических мероприятий для его  подтверждения, либо исключения;
-    отсутствие динамичного контроля за состоянием  Сычева М.А. в период с 22.00 22.11.2010г.  по 07.00 23.11.2010г. в токсикологическом отделении, что не позволило соотнести  оказываемую медицинскую помощь с его реальным состоянием. (являлось нецелесообразным проведение активной инфузионной терапии без учета показателей диуреза м гомеостаза Сычева М.А.);
-    позднее начало оказания показаний Сычеву М.А. оперативной медицинской помощи даже после постановки правильного диагноза.
Проведенные лечебные мероприятия являлись несвоевременными, но  в тоже время не оказали существенного влияния на ухудшение состояния здоровья и не способствовали наступлению неблагоприятного исхода.
Последний вывод  комиссии, что даже при своевременной постановке правильного диагноза и своевременном проведении оперативного вмешательства практически исключалась вероятность благоприятного исхода.
Но снять все сомнения относительно  обоснованности выводов экспертной комиссии необходимо поскольку решается судьба молодого человека, потерявшего  несколько лет  тому назад мать и   отца.
Обвиняемый,  его защитник, как в прочем и отец погибшего не верят, что в результате одного  падения на ровную и мягкую поверхность футбольного поля с высоты своего тела Максим Сычев мог получить такую травму, а в  результате его смерть.
Обоснованность выводов экспертной комиссии существенно влияет не только на судьбу обвиняемого, но и на правильность квалификации его деяний.
В связи с вышеизложенным полагаю, что предъявление обвинения Мархиеву Х.Х. в совершении преступления, относящегся к категории особо тяжких несоразмерно с его действиями и подлежит переквалификации на другой, более мягкий  состав.
Если у виновного отсутствовал умысел (прямой или косвенный) на причинение тяжкого вреда здоровью и смерти потерпевшего, но по обстоятельствам дела он должен был и мог предвидеть наступившие последствия (смерть потерпевшего)  его действия должны квалифицироваться  как причинение смерти по неосторожности.
Материалами уголовного дела установлено, что Мархиев Х.Х. ранее к уголовной ответственности не привлекался, являлся студентом 1-го курса  РГСУ, по месту жительства характеризуется исключительно с положительной стороны.

29 декабря

После судебного рассмотрения, помощник прокурора вновь зачитал обвинительное заключение, так и не сформировав своего нового мнения в отношении этого дела. За что и был в очередной раз пристыжен стороной защиты..

_______________________________
Картинка достаточно подробюная..
Выводы делайте сами.

Оглашение приговора сегодня в 15-00
Интересно, что будет. Учитывая, что на судью Шмариона давили с тем, чтобы решение было принято до выборов и было пожестче - типа партия и родина борются за правопорядок.. 
К слову сказать, уволенный после трагедии проректор по воспитательной работе РГСУ вовзращен в университет и приспокойненько работает себе, возможно что и на той же должности...  Это квопросу об эффективности и "все такое" всяких Шумеек, Горбаней и новых ректоров Вагиных...



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 48 comments